Сухой закон для Диониса - Татьяна Луганцева

Карл сделал Яне предложение, и вот тут-то она и поняла, что наделала – снова вскружила голову хорошему парню и снова оказалось, что зря… Они не могли быть вместе. Яна категорически не хотела покидать не то что пределы России, но и Москвы. А национальное достояние Чехии, естественно, должно было проживать в Чехии и трудиться на благо своей родины. Кроме того, Яна не планировала снова становиться матерью, а Штольбергу нужен был наследник. Да и не представляла она себя в роли «придворной дамы». Светские мероприятия, деловые приемы, вечеринки и прочие мероприятия… Холодные отношения… А Яна была, пожалуй, последним человеком на земле, который мог бы вписаться хоть в какие-то рамки. Конечно, Ася возразила тогда Яне, что самое главное в жизни – это любовь и ради нее можно преодолеть все что угодно.

«Только не то, что я хочу оставить Карла без детей», – решила для себя Яна, потому что для нее, несмотря на все трудности в их отношениях, этот аргумент был самым главным.

– Я делаю лучше для Карла! – заявила она Асе.

– Только ты его забыла спросить, – ответила подруга.

Карл очень долго был один, потом у него появилась молоденькая невеста, но он все равно приехал в Россию и попросил Яну вернуться. Ее сердце, истекающее кровью, чуть было не дрогнуло, но тут она узнала, что невеста Штольберга беременна. Тогда Цветкова порвала с Карлом окончательно и бесповоротно. Он тоже попрощался с мечтой жить с любимой женщиной. Их пара словно воплотила в жизнь слова всем известной песни: «Все могут короли… но… жениться по любви не может ни один король…»

Со временем Яна узнала, что даже рождение наследника не спасло этот брак, но род Штольбергов продолжился, и это было самое главное.

Карл Штольберг хорошо знал Яну и больше не искал с ней встреч, прекрасно понимая, что этим ее унизит.

Периодически в жизни Цветковой случались какие-то романы, но все они рано или поздно заканчивались. Яна уходила, и уже ничто не могло ее вернуть. Жила она с домоправительницей Агриппиной Павловной, которая досталась ей от Ричарда. Просто когда они расходились, сын Вова был еще маленький, и Агриппина Павловна осталась с Яной, чтобы ей помогать. Сейчас Вова учился за границей, но Агриппина Павловна по-прежнему жила с Цветковой. Один раз Яна ей даже в сердцах сказала:

– Дорогая моя, Агриппина Павловна, ты же мне все уши пожужжала, какой Ричард святой и какая я «редиска», что бросила его ради заморского принца. И вот наконец-таки свершилось чудо, и он встретил святую женщину Людмилу и обрел с ней семейное счастье. К тому же у них родился ребенок. Так почему ты здесь? Почему не поможешь своему любимому Ричарду?

– Дура ты, Яна! – вздохнула Агриппина Павловна. – Куда я от тебя денусь? С тобой же жизнь шевелится! А с этой Людкой что? Не интересно мне с ней… Она же как рыба мороженая.

– Вот это поворот! Вот это откровение! – рассмеялась Яна. – Я рада, что ты со мной! Что бы я делала без твоих замечаний и колкостей?

– А без моих плюшек? И так кожа да кости! – согласилась Агриппина Павловна. – Нет, Яна… я тебя не брошу!

– Очень хорошо! Я только за! – Яна обняла и поцеловала весьма колоритную даму.

Говоря про «кожу да кости», Агриппина Павловна ничуть не покривила душой. Яна была высокая и действительно очень худая. И если говоря про кого-то, употребляют слово «телосложение», то в случае с Яной куда больше подошло бы слово «теловычитание». Длинные руки и ноги, узкие бедра и талия, белые, словно седые, волосы почти до талии. Глаза выразительные, голубые в пол-лица, небольшой нос и тонкие губы. Движения у Яны были резковатые, как у подростка, женственности в ней было маловато. Из одежды она предпочитала ровно все то, что предпочитали девицы легкого поведения, как всегда говорила ее подруга Ася. Короткие юбки, совершенно немыслимые аляпистые цвета, высоченные каблуки и обилие дорогих украшений составляли основной гардероб Цветковой. Золото, серебро, полудрагоценные и драгоценные камни висели на Яне килограммами. В ушах качались огромные серьги, на тонких запястьях лязгали браслеты. Яна даже как-то отметила:

– Всех нормальных детей по легенде приносит аист, а меня маме с папой, по всей видимости, подкинула стая сорок. Меня постоянно тянет на все блестящее!

Яна была владелицей не большой, но весьма прибыльной стоматологической клиники. Денег было не то чтобы очень много, но вполне достаточно на достойную жизнь. Кроме того, Ричард, несмотря на неудовольствие Яны, сына обеспечивал.

– Не хочешь, чтобы я помогал тебе, считай, что это Вове, – повторял он.

Так и жила Яна Карловна Цветкова: дом – работа, работа – дом, периодически впадая в депрессию. Подруга Ася даже шутила:

– Ты тонешь в депрессии, даже когда у тебя все нормально. Тебе явно не хватает экстрима и движения вокруг себя! А еще мужика тебе не хватает! Доразбрасывалась принцами, а теперь сидишь у разбитого корыта и локти кусаешь!

Глава 2

– Яна Карловна, к вам посетитель! – заглянула в кабинет директора секретарша Виктория.

– Ой, я сегодня уже закончила прием… Мне надо уйти пораньше.

– Я не пациент, – выглянул из-за плеча Вики мужчина. – Я по делу…

– Ой, Виталий Николаевич, проходите, пожалуйста!

– Чего это ты так официально?

– Это я с перепугу. Викуся, принеси нам кофейку, – попросила Яна.

– Сейчас сделаем. – Секретарша упорхнула, оценивающим взглядом окинув посетителя.

Виталий Николаевич посмотрел на свой помятый плащ и залоснившиеся джинсы, затем аккуратно, боясь нарушить царящий в кабинете порядок, уселся в кресло.

– Здесь стерильно, прямо как в операционной, – произнес он.

– Потому что милые, хорошие девушки все время убирают в кабинете доброй отзывчивой начальницы, – пояснила Яна. – Каким ветром к нам? Неужели все-таки зубы полечить?

– Нет, Яна, у меня хорошие зубы. Не дождешься!

– Это потому, что они у тебя вставные, товарищ майор! Ведь вас же учат ловить пули зубами!

Виталий Николаевич от удивления даже привстал с кресла.

– Да шучу я… шучу…

– Шутница… – Лебедев вытер пот со лба.

В это время в кабинет впорхнула Вика с подносом.

– Кофе, сахар, молоко, шоколадные конфеты, на любой вкус, угощайтесь, пожалуйста. Я могу помешать вам, – промурлыкала она.

– Чем помешать? – не понял Виталий Николаевич.

– Ложечкой, конечно! – кокетливо улыбнулась Вика.

– А… – покраснел следователь. – Нет, я сам.

– Как скажете. А вы не хотите снять плащ?

– Нет, а зачем? – поежился следователь.

– Возможно, он мешает…

– А я вам не мешаю? – искренне поинтересовалась Цветкова. – А то, может, я пойду?

– Нет, я к тебе! – Лебедев даже испугался, что Яна оставит его с Викторией наедине.

– Но если что… – напомнила секретарша, лаская майора полиции взглядом.

– Мы тебя позовем, – заверила ее Яна.

Вика, тяжело вздохнув, закрыла за собой дверь.

Виталий Николаевич посмотрел на Яну, словно извиняясь.

– Ты же знаешь, что я в вынужденном отпуске… – начал он.

– Конечно! Как такое забыть! – тряхнула конским хвостом Яна, вспоминая бессонную ночь в больнице, куда Виталий Николаевич поступил с огнестрельным и ножевым ранениями. Его прооперировали, потом он долго лежал в реанимации.

– Да ладно! Какое там ранение! – махнул майор рукой. – Так… вскользь прошло.

– Как же! – округлила глаза Цветкова. – Про тебя даже в новостях говорили. Русский Рембо! Сражался в одиночку с целой бандой!

– С тремя негодяями! – поправил Виталий Николаевич.

– Три человека против одного! – горячилась Цветкова. – Просто супермен! Откуда только что и взялось?! – Она окинула взглядом вроде как не очень мощную, совсем не атлетическую фигуру следователя. И ее взгляд очень отличался от взгляда, которым одаривала майора минутой ранее Виктория. – Нет! Главное, один бандит тебя ранил ножом, а ты продолжил драться! Второй выстрелил, но и это тебя не остановило, и ты его вырубил! Ты не Рембо! Ты – Терминатор!

– Яна, ты меня смущаешь…

– Как я за тебя переживала! Думала, неужели никто мне больше не скажет в трубку: «Цветкова, когда ты звонишь, у меня давление повышается и мороз по коже идет! Я ведь только гадости от тебя жду! Ну и что ты мне приготовила на этот раз?» Пуля-то у тебя вскользь прошла! Ребра только повредила, но это же боль какая! А вот нож задел легкое. Хорошо, что его удалось сохранить. Так ты почему опять заговорил об этом? У тебя какие-то осложнения? – испугалась Яна.

– Нет! Сколько можно уже лечиться? Сначала в больнице, потом в военном госпитале, да еще двадцать дней в санатории, – пожаловался майор.

– Так это же хорошо. – не согласилась Цветкова. – Со здоровьем не шутят!

– Да я опух от лечения! Извини, конечно, но у меня попа от уколов болит. Словно говорит: «Мне уже и витамины не в радость!»

Яна вытаращила на следователя глаза.

– Серьезно? Так и говорит? – задумалась она. – И давно ты разговариваешь со своей задницей? Ты не помнишь, вообще, у тебя часто травмы головы были? Кстати, пирожок хочешь? Меня Агриппина Павловна забрасывает пирогами словно снарядами и все жалуется, что не в коня корм. Но я не могу их поглощать с такой же скоростью, с которой она их печет!